вторник, 7 июля 2009 г.

Begotten: софийность кувалды и цветочки-на-лугу.


Известно, что библиотеки и библиографии гностических текстов, с недавнего времени, - с «отрытия» магического кувшина в папирусами в Наг-Хаммади, растёт не по годом, по неделям (отведённым переводчикам в университетах). Вот, напр.
А вот гностическая фильмография крайне скудна, и превалируют ней образцы дегенеративные или отягощённые неуместными импровизациями. Если с азиатами и так всё ясно – полный объём им не интересен и не нужен, то европейская культура поступила с гностическим наследием возмутительно безалаберно, - ситуацию мог бы отчасти исправить предвкушаемое [многими] вторжение «Антихриста» протестанта-наоборот Ларса фон Триера, но ничего хорошего мы от автора мизантропических панегириков не ждём.
В повестке Ночи, уже прошедшей, у нас “Begotten” германского режиссёра Элиаса Мериге. Мы упоминали когда-то, что античный гностицизм возник в результате смешения манифестационизма с креационистской «моделью» теогонии, теологии и космологии, и сопротивления тендированию к доминации креационизма; по Евгению Родину гностицизм – анти-яхвизм, в Европе получивший «вторую жизнь», длительную и несчастливую, как оппозиция иудеохристианству оружием и умами самих христиан, предпочётших остаться в области Традиции.

Άποιχόμενοί βίοι παράλλελοι