Тὸ θρηνῶδες τῆς ψυχῆς

Давеча прочли прибоянивший уже краткий очерк медиа-психиатра России (aka Мозговеда) и не сумели обойти внимаем коммуникативно-цепную реакцию – коллективный обыватель™ наперебой самому себе нахваливает поделие, преисполненное худших чувств по отношению, собственно, к нему; в своих сценариях и видеорядах фон Триер местами напоминает Луи-Фердинанда Селина, феерически злобствующего по поводу любых шевелений «обуржуазивщегося пролетариата», будучи прямым потомком вечно балансирующих между комфортом (residui роскоши) и нищетой. Мы нисколько не оспариваем компетентности г-на Бильжо, всё-таки его государственная (а не массмедийная) сертификация, феномена и профессионала, многое означает. С другой стороны, многого ли ждать от полу-заказной заметки в говно-бложик при печатном говно-журнале, - не густо, не жиденько, ровно достаточно.

Διάφυξιν οὐκ ἔχειν

С недавних пор почти ничего начали ежедневно публиковать свои «простынки» в Google+.
Приятно удивлены те, что эта якобы «просто ещё одна соцсеть» оказалась не хуже stand alone blog'ов, - нет идиотического лимита знаков в сообщении (в /fb/ - 420, в Google+ over 9000, без шуток), возможность редактировать даже комментарии (что особенно полезно в известных случаях), есть "тэги" (правда, зачем-то убрали «тэг зачёркивания»), ещё бы обработали напильником, особенно настройкам доступа (по недоразумению все сообщения до некоторого времени, ныне вбрасываемые в блог предыдущими двумя записями, опубликованы только для узкого круга, а такое ограничение в Google+ статуарное); добавив rss-трансляцию и возможность вбрасывать контент на чужие стены (хотя последнего оправдано предупреждением спама). И всё. Никаких «личек», куда всё равно пишут пару невразумительных строк за раз, никаких встревающих некстати уведомлений от любителей «проходить тесты» и отвечать на неуместные вопросы друг другу, а ещё... о сравнению со скоропалительно засираемыми ФСБуком и «вкотацу» там — очаровательная, концентрированная пустота. Ну, чего же нам ещё нужно для т.н. счастья? - только её, посему и «оперативно» накатали

Аπό το ημερολόγιο του # II.

Да, кстати, - записали, чтоб не забыть:

Юрий Мамлеев: Поскольку в древнем мире, как известно, письменность подвергалась сомнению из-за того, что письмена могли попасть в руки профанов, устное общение всегда преобладало, отдавалось предпочтение устной передаче и знаний, и поэзии. Так же было и в нашей среде.

Дорогие σύες θαλέθοντες ἀλοιφῇ [см. ниже]! Да, вот именно ἀναλωτικοι, нам не купить, не продать и не выкупить. Вы не представляете (а может ещё как, εἰ γάρ) как мы рады, что теперь мало кто что читает. Тем самым, символически и метафизически отменяя ущербность книги по сравнению в архитектурой и скульптурой (о чём писали Фулканелли и Титус Буркхарт), живописью и графикой, не говоря уже о пластических искусствах (крюотический театр Арто, например). Профаны, коим в своё время доставались лучшие образцы текста, резко двинули вперёд™ регресс и дальнейшее ухудшение ситуации, вместе с тем, реабилитировав опубликованное (произнесённое всуе) слово; ощущения очень среднего «человека» переключились на объекты эзотерического знания.

Аπό το ημερολόγιο του # I.

Привет, например.

Мы тут потемпературили малость, как оклемались, сразу заметили, то есть учуяли… запах свободы, м-м, знамо, не Русью (нерусью поганой) пахнет.
Так вот, может мы как-то не так и не сяк французов читали, упомянутых Латура, Фуко[лта] и Делёза, но вот с этим никак не можем согласится, но несогласие – это ресентимент, поэтому дадим такой комментарий к приведённому высказыванию:
Парадигма Пост-Модерна зачеркивает ОТДЕЛЬНОСТЬ и дает свободу гибридам.
(капс авторский)

Тίς ἐγγυάω τὰ μέλλοντ΄ ἔσεσθαι

Конспект снов с 11-го на 12-е, и с 12-го на 13-е июня сего года.

Очнулся я от неласкового прикосновения стекла к черепу чуть повыше виска. Оконного стекла в автобусе. Сквозь него я увидел лишь нечто, напоминающее отдалённо внутренности современных мне туннелей, за тем исключением, что вплоть до остановки всё мелькали и мелькали дверцы и роскошные ворота, за которыми виднелись скромные рыночные лавки и грандиозные гипермаркеты.
Автобус снова колыхнуло, а с ним и всех пассажиров. Их было немного, и все выглядели вполне здоровыми, трудоспособными, как максимум – тридцатилетними, одетыми опрятно, не без чьего-то чуткого вкуса. Наверное, будь я в их обществе «частым гостем», удостоился бы подозрительно-презрительного взгляда, - как показал мой опыт в дальнейшем, в этой стране и в этой метрополии если не все, по крайней мере, подавляющее числом большинство смотрится так же. Ещё оттуда же, из опережающего опыта – необходимая мера предосторожности, безопасности и пенитенциарных учреждений по сокращению так называемых особых примет: более столетия назад, когда генная инженерия позволила регулировать внешность новорождённых, контролировать развитие детей и взрослых, приостанавливать старение и многое другое, поиск и опознавание производится только по двум критериям – чертам лица и отпечаткам пальцев.

市場調査

Ненормативная [uncensored], но очень full-версия обыкновенной занудной статьи.

 

Сначала сообщим ну очень тревожную банальность: сознание ~> аппарат мышления современного потребителя деградировал «донельзя». Суть правильно организованного маркетинга на данном этапе деградации – убедить потребителя в том, что его кретинизм, - среднее арифметическое, средний уровень «хорошего», при этом ни в коему случае не говоря, что хорошее – враг [лучшего]; средний уровень – это нормально, даже если «нормально до одури». Как это сделать наилучшим образом? – эфемерной коммуникацией с самим потребителем.
В буклете того наборчика “Benefit”, который мы приобрели по случаю Праздника, с первых же строк читается прямое обращение к референту, «закольцованному» в сфере потребления, как если бы обращался к самому себе или своему отражению в зеркале: “Дорогой дневничок! Сегодня я купила <бла-бла-бла>, там есть такая шикарная основа для макияжа <бла-бла-бла> и так далее”, - что является именно прямой реакцией психически здорового дивида современной крупной метрополии на покупку. Иными словами, у потребителя должно сложиться впечатление, что он, посредством участия в товарообороте, претерпевает становление, он даже совершенствуется в покупке, словно покупает дополнительные детальки к конструктору под названием «личность».

'Aλλος καὴ ἄλλος, εἶτα πολλοί

В предыдущем очерке мы писали о ситуации мнимого целого, - принудительной, экономически артикулированной совокупности разобщённых, гетерогенных элементов. Одним из важнейших сегментов этого «сериала серий» является герменевтика одежды, которая становится антропологическим феноменом, между тем, как телу отводится все более скромная, - да, «стыдливая» роль. И не только в ретроспективе креационизма, не в аспекте доминации христианства и т.п., - в архаических культурах [и религиях] тело само по себе, - крайне ненадёжный, практически невесомый залог.

Нагота или оголённость свидетельствует не о постыдном, но — уязвимом, напр., о низком социальном статусе с присущей этой низости поведенческом модусе, да и вообще, повседневной культуре данной группы / сообщества. Видный японист Александр Мещеряков пишет в своём очерке: Европейцы сурово осуждали японцев за телесную нестеснительность, но следует иметь в виду, что чем выше был статус человека, тем меньшая часть его тела подвергалась экспозиции — представителя элиты никогда нельзя было увидеть обнаженным. Те же занятия, для которых требовалось раздеваться, котировались в Японии невысоко. Это касается прежде всего крестьян и городских низов.

Θέαι ἀμήχανοι τὸ κάλλος

Фактически весь комментарий Моды
- сплошное имплицитное "заметьте".
Один из авторских комментариев
к сочинению «Система Моды» Ролана Барта.

Да, мы, господа (а, впрочем, нет, но и не дамы) могли бы обратиться к указанной в эпиграфе книге и даже к не слишком пространной статье «Риторика образа» [1964, в журнале "Communications", русскоязычный перевод - Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. - М., 1994 - С. 297-318]. Но не станем этого делать по двум простым причинам: во-первых, Барт, всю жизнь проведший в ареале по крайней мере, приличествующего его времени и культуре вкуса, имел дело только с хорошо изъясняющимися на литературном языке образами. С теми, что сами себя предлагают в качестве объектов интерпретации. И напротив, мы вынуждены писать о том, что can't into exegesis, в силу природы, - дурной вкус является хлёстким, рефлекторным, безапелляционным, косноязычным, как и всё аффективное, высказыванием, - «не смотри на меня <таким-то критическим взглядом>, не думай обо мне <плохо, а лучше вообще никак>!». Но думать, вместе с тем, ничего не делая, приходится, - безвкусица и дурной вкус по мере распространения становятся парадигмально значимыми феноменами.

Тὸ ἀποδιδράσκοντα μέ δύνασθαι ἀποδρᾶναι

Привет, например. Продолжаем предыдущий монолог о бесперспективности.

Точнее, продолжим наши не особо темперированные смотрины статических изображений. На этот раз мы предлагаем взглянуть на кухонную и прочую утварь, - что можно истолковать и как “нечто при твари”, и как “пре-тварное”, средство претворения. Второй вариант нам нравится больше, хотя этимологически он в корне ошибочен, тем не менее…
Возьмёмся обеими руками (потому что “ἀμφορεύς” – сосуд с двумя ручками) за этот, например, сосуд из пиндостанского музея “Metropolitan” (NY). Восьмой век до нашей эры, довольно крупная, наверняка вмещающая не менее таланта (26,08 кг) оливкового масла или вина [не кагор], и, да – на ней свастика есть (см. увеличенную фоту, у горлышка слева). К подобным питейным гигантам, - что [пра]логично, - прилагаются сосуды помельче, но не следует с наскоку думать, что сразу – индивидуального пользования.

Пῶς οὖν τις αὐτὰ διαλαβὼν ὀρθῶς κρινεῖ

Потом поросёнок Пётр сел на стул
и стал думать о боли и смерти…
Один из фанфиков по мотивам книги Л. Петрушевской.

В виду того, что большинство людей «страдают» парциальной асимметрией головного мозга, смотрят аниме мугичкой и вообще всякий стыд и страх потеряли, удерживать семантическое неравновесие становится всё сложнее. Семантическое неравновесие – что-то вроде сертификации, когда существо ориентировочно (в пространственном аспекте) знает и понимает, что оцениваемые им категории не равны, не самотождественны, не могут быть сравнимы, не имеют полярных противоположностей. В настоящее время достаточно разделительного союза, чтобы началось скорбное и неполезное делание релятивизма, в перспективе, точнее – бесперспективности, потому что дизъюкция импликацией втискивает в одну из оцениваемых категорий или сущностей стандартный набор атрибутов и свойств иного.
Правда, оговоримся, - перечисляемые свойства и атрибуты, допустим, смерти, репрезентуются так, чтобы «догадаться» о противоестественном характере их довольно затруднительно. Нормированное со-знание всё равно вытеснит ассоциативные «частные случаи», подобно тому, как изоляция когнитивных составляющих препятствует травматическому опыту «со всеми вытекающими» вопреки внешним условиям.