Тίς ἐγγυάω τὰ μέλλοντ΄ ἔσεσθαι

Конспект снов с 11-го на 12-е, и с 12-го на 13-е июня сего года.

Очнулся я от неласкового прикосновения стекла к черепу чуть повыше виска. Оконного стекла в автобусе. Сквозь него я увидел лишь нечто, напоминающее отдалённо внутренности современных мне туннелей, за тем исключением, что вплоть до остановки всё мелькали и мелькали дверцы и роскошные ворота, за которыми виднелись скромные рыночные лавки и грандиозные гипермаркеты.
Автобус снова колыхнуло, а с ним и всех пассажиров. Их было немного, и все выглядели вполне здоровыми, трудоспособными, как максимум – тридцатилетними, одетыми опрятно, не без чьего-то чуткого вкуса. Наверное, будь я в их обществе «частым гостем», удостоился бы подозрительно-презрительного взгляда, - как показал мой опыт в дальнейшем, в этой стране и в этой метрополии если не все, по крайней мере, подавляющее числом большинство смотрится так же. Ещё оттуда же, из опережающего опыта – необходимая мера предосторожности, безопасности и пенитенциарных учреждений по сокращению так называемых особых примет: более столетия назад, когда генная инженерия позволила регулировать внешность новорождённых, контролировать развитие детей и взрослых, приостанавливать старение и многое другое, поиск и опознавание производится только по двум критериям – чертам лица и отпечаткам пальцев.

市場調査

Ненормативная [uncensored], но очень full-версия обыкновенной занудной статьи.

 

Сначала сообщим ну очень тревожную банальность: сознание ~> аппарат мышления современного потребителя деградировал «донельзя». Суть правильно организованного маркетинга на данном этапе деградации – убедить потребителя в том, что его кретинизм, - среднее арифметическое, средний уровень «хорошего», при этом ни в коему случае не говоря, что хорошее – враг [лучшего]; средний уровень – это нормально, даже если «нормально до одури». Как это сделать наилучшим образом? – эфемерной коммуникацией с самим потребителем.
В буклете того наборчика “Benefit”, который мы приобрели по случаю Праздника, с первых же строк читается прямое обращение к референту, «закольцованному» в сфере потребления, как если бы обращался к самому себе или своему отражению в зеркале: “Дорогой дневничок! Сегодня я купила <бла-бла-бла>, там есть такая шикарная основа для макияжа <бла-бла-бла> и так далее”, - что является именно прямой реакцией психически здорового дивида современной крупной метрополии на покупку. Иными словами, у потребителя должно сложиться впечатление, что он, посредством участия в товарообороте, претерпевает становление, он даже совершенствуется в покупке, словно покупает дополнительные детальки к конструктору под названием «личность».

'Aλλος καὴ ἄλλος, εἶτα πολλοί

В предыдущем очерке мы писали о ситуации мнимого целого, - принудительной, экономически артикулированной совокупности разобщённых, гетерогенных элементов. Одним из важнейших сегментов этого «сериала серий» является герменевтика одежды, которая становится антропологическим феноменом, между тем, как телу отводится все более скромная, - да, «стыдливая» роль. И не только в ретроспективе креационизма, не в аспекте доминации христианства и т.п., - в архаических культурах [и религиях] тело само по себе, - крайне ненадёжный, практически невесомый залог.

Нагота или оголённость свидетельствует не о постыдном, но — уязвимом, напр., о низком социальном статусе с присущей этой низости поведенческом модусе, да и вообще, повседневной культуре данной группы / сообщества. Видный японист Александр Мещеряков пишет в своём очерке: Европейцы сурово осуждали японцев за телесную нестеснительность, но следует иметь в виду, что чем выше был статус человека, тем меньшая часть его тела подвергалась экспозиции — представителя элиты никогда нельзя было увидеть обнаженным. Те же занятия, для которых требовалось раздеваться, котировались в Японии невысоко. Это касается прежде всего крестьян и городских низов.

Θέαι ἀμήχανοι τὸ κάλλος

Фактически весь комментарий Моды
- сплошное имплицитное "заметьте".
Один из авторских комментариев
к сочинению «Система Моды» Ролана Барта.

Да, мы, господа (а, впрочем, нет, но и не дамы) могли бы обратиться к указанной в эпиграфе книге и даже к не слишком пространной статье «Риторика образа» [1964, в журнале "Communications", русскоязычный перевод - Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. - М., 1994 - С. 297-318]. Но не станем этого делать по двум простым причинам: во-первых, Барт, всю жизнь проведший в ареале по крайней мере, приличествующего его времени и культуре вкуса, имел дело только с хорошо изъясняющимися на литературном языке образами. С теми, что сами себя предлагают в качестве объектов интерпретации. И напротив, мы вынуждены писать о том, что can't into exegesis, в силу природы, - дурной вкус является хлёстким, рефлекторным, безапелляционным, косноязычным, как и всё аффективное, высказыванием, - «не смотри на меня <таким-то критическим взглядом>, не думай обо мне <плохо, а лучше вообще никак>!». Но думать, вместе с тем, ничего не делая, приходится, - безвкусица и дурной вкус по мере распространения становятся парадигмально значимыми феноменами.

Тὸ ἀποδιδράσκοντα μέ δύνασθαι ἀποδρᾶναι

Привет, например. Продолжаем предыдущий монолог о бесперспективности.

Точнее, продолжим наши не особо темперированные смотрины статических изображений. На этот раз мы предлагаем взглянуть на кухонную и прочую утварь, - что можно истолковать и как “нечто при твари”, и как “пре-тварное”, средство претворения. Второй вариант нам нравится больше, хотя этимологически он в корне ошибочен, тем не менее…
Возьмёмся обеими руками (потому что “ἀμφορεύς” – сосуд с двумя ручками) за этот, например, сосуд из пиндостанского музея “Metropolitan” (NY). Восьмой век до нашей эры, довольно крупная, наверняка вмещающая не менее таланта (26,08 кг) оливкового масла или вина [не кагор], и, да – на ней свастика есть (см. увеличенную фоту, у горлышка слева). К подобным питейным гигантам, - что [пра]логично, - прилагаются сосуды помельче, но не следует с наскоку думать, что сразу – индивидуального пользования.

Пῶς οὖν τις αὐτὰ διαλαβὼν ὀρθῶς κρινεῖ

Потом поросёнок Пётр сел на стул
и стал думать о боли и смерти…
Один из фанфиков по мотивам книги Л. Петрушевской.

В виду того, что большинство людей «страдают» парциальной асимметрией головного мозга, смотрят аниме мугичкой и вообще всякий стыд и страх потеряли, удерживать семантическое неравновесие становится всё сложнее. Семантическое неравновесие – что-то вроде сертификации, когда существо ориентировочно (в пространственном аспекте) знает и понимает, что оцениваемые им категории не равны, не самотождественны, не могут быть сравнимы, не имеют полярных противоположностей. В настоящее время достаточно разделительного союза, чтобы началось скорбное и неполезное делание релятивизма, в перспективе, точнее – бесперспективности, потому что дизъюкция импликацией втискивает в одну из оцениваемых категорий или сущностей стандартный набор атрибутов и свойств иного.
Правда, оговоримся, - перечисляемые свойства и атрибуты, допустим, смерти, репрезентуются так, чтобы «догадаться» о противоестественном характере их довольно затруднительно. Нормированное со-знание всё равно вытеснит ассоциативные «частные случаи», подобно тому, как изоляция когнитивных составляющих препятствует травматическому опыту «со всеми вытекающими» вопреки внешним условиям.

'Eνταῦθα πολλης φυλακῆς ἔργον

Начну с самого неинтересного, то есть, с ἐπινύκτια ξύμφορον. Ноктюрн заинтересован в дискретной топике, в пространствах, дробимых под собственные нужды. Раз мы начали говорить о Дионисе, уместна аналогия с пасекой. Она должна быть на лугу, где разнообразных лютиков~фиалок, а также кормового клевера достаточно. Не имеет смысла содержать один улей по принципу «каждый в своём уголке», - пчёлы редко путают улья, но им нужен сравнительно большой ареал, причём, хорошо освещённый. Почва истощается даже при усердных мелиорационных работах, растения перестают цвести, остаётся одна сорная пожухлая трава, - пасека или угасает, или переносится на другой луг. Если он слишком далеко, с ним кочует всё поселение, зависимое не только от мёда, - истощение одного луга знаменует собой дефицит прочих ресурсов.

Ноктюрн образуется там, где «теснота» мелких племён не способствовала столкновению хозяйственных интересов, и в оседлой жизни, и в кочевой. Диурн же возрос на базисе «большому народу – больше пространства». Даже если количественно народ как раз невелик, зато на одного охотника приходятся необъятные угодья. Рано или поздно, но – неизменно, «господин неба и земли» сталкивался или с инородным, иным, или подобием себе, - тоже враждебным.
Наталкиваясь на другие, оседлые или также кочующие племена, «ноктюрнальные поселенцы» сперва пробуют ужиться мирно, - порой давши себя «завоевать», с недалёкой перспективой «разложения» оккупантов изнутри. Так напр., китайцы «переваривали» монголов, каковые все были тэнгрианами, то есть исповедали солярный культ и кочевали под началом Неба-Отца. А вот скифы, как позже – «не христианизованные» славяне, вступали в конфликт под явной угрозой потери идентичности, не находя у врага ничего «своего», никаких общих интересов, или, скажем так, - «достойного снисхождения». В истории татаро-монгольского ига диурнические тенденции уже сцеплены с ноктюрнальными, что позволило русской культуре и государственности чередовать ассимиляционные периоды, впитывая «панмонголизм» и «периоды ксенофобии» с борьбой за автаркию, которая одним была остро необходима, а другие могли обойтись без неё.

Немного опережая последовательность изложения: что есть пролегомены монотеоса? Это не только прямое следствие креационизма, сотворившего из ничто, даже не из самоё себя и потому не нуждающегося в приумножении сущностей-функционалов. Начала монотеоса в механизме теологической компенсаторики, который ныне называют «дистрибутивными моделями культур». Причём заимствование происходит в прикладной области религии, - sic, многие неоплатоники, что из Рима, что из Константинополя, что из Александрии, принимали христианство и даже церковный сан потому, что христианские доктрины в момент сняли большую часть диалектических проблем, силлогизмы и апории отмирающих эллинских и других политеистических культов. Решать задачи и так уже без пары лет трупа почти никто не намеревался; были, тем не менее, попытки реанимировать перестающий конвульсировать «корпус», - чем занимался Ямвлих Халкидский, но подобные “Египетским мистериям” труды проходили практически незамеченными.

'Eν δ΄ ἐστὴν ἡμῖν ἀργόν

Раздел # раз: строгий режим бессознательного, пожизненно.

§ 1. Есть два «режима» бессознательного, которые задают параметры, характер, принципы и ритм (а также темп) культурной и социальной динамики. Мы не станем особо пояснять, в чём различие между Диурном и Ноктюрном, - подразумевая, что тут все читали “Социологию воображения” или материалы сайта консерватизм.орг, слушали лекции и вообще молодцы; если вы этого не делали, не читали и не слушали, закройте эту вкладку браузера и вообще выйдите вон, мягко говоря.

Остальные могут остаться и узнать вот что: задолго до классификации мифов, с точными определениями их социологического значения, стало очевидным, что “мифемы”, частицы мифа по Леви-Строссу, дневного, диурнического мифа, интенсивны; мифемы ноктюрна, полярно противоположно тому – экстенсивны. «Фотоны», как можно назвать элементы диурна, проникают в область «ночи» массированным потоком, - так солнце заполняет своим светом “всё”; остаются только укромные «тёмные углы», где может притаится, как бы в засаде, “примордиальная тьма”. См. рис. 1. В ту же схему можно включить множество дихотомий или бинарных оппозиций – небесное и земное (хтоническое), сухое и влажное, мужское и женское, натуралов и гомосеков, τέχνη и φύσις [искусственное и природное], Аполлона и Диониса, Логос и Мифос, и так далее.
Ответим на сопутствующий просмотру схемы вопрос: на кой ляд диурну «низвергаться» в стихию ноктюрна, а ноктюрну, обратно тому, подползать к вершине? Дело, разумеется, не в территориальной принадлежности, - то, что вы видите на схеме, можно затолкать в периметр крохотного посёлка или мегаполиса, в государственные масштабы и в малую группу существ.
В большинстве ситуаций, описываемых мифом, диурн следует постуральному рефлексу [рефлексу вставания = "вытягивания" во весь рост, подъёму до незримых пределов], - к чему можно отнести и сооружение вертикали, ни основания, ни вершины которой не видно. Для диурнического героя в порядке вещей «тяжко спуститься» [пример Тесея в лабиринте] и «легко взлететь» [когда Минотавр успешно выпилен]. Ноктюрн же поступает так – каждому Тесею по Минотавру, всякому Персею по Горгоне, и о сознательной, целенаправленной мести ему нечем думать. Он проникает, вползает [см. миф о Геракле, удушившем двух подосланных Герой аспидов в младенчестве] в диурн просто потому, что героические интервенты выдавливают его по каплям, по крошечкам. А то и вовсе, как нам сообщает миф об Аргонавтах – толпой нагрянули в Колхиду, кинули Ээта с его драконозубыми опричниками, вместе с сакральным похитив живой очаг ноктюрна – племянницу Кирки [Цирцеи], за что были Наказаны™.

Дежурная страшилка к завершению рабочих дней или 'Iδού, δοῦπον αὖ κλύω τινά.

Гυναικόβουλοι μήτιδες φρενῶν
Черновик

Во сне с понедельника на вторник меня звали как-то неправильно, не по паспорту звали, даже не припомню, именем ли, или «кличкой», и характера обоих вариантов не уловил. Такая вот ономатомахия. Зато сразу выяснил, что происходящее относится к прошедшему времени со всеми глаголами и причастиями, - сразу опознал джинсовые и клетчатые лохмотья, которые предпочитал опрятной одежде, особенно, по сезону, и очки вдвое легче нынешних, с двумя диоптиями на каждую линзу.
И был я в Питере. Не один, конечно, был, - в такие поселения, с клокочущей под мостовой болотницей, перемешанной с костьми и не разлагающейся и три столетия спустя захоронения плотью, одному лучше никак не быть. Думается мне, что незаметно для нас и обитателей, крейсер на Неве сложен из ногтей мертвецов, просто этого никто не замечает. А три авроровы трубы – это Гьяллархорн в разобранном виде. С выстрелом из засваренной пушки закончится предшествующая сами знаете чему трёхлетняя зима и бетонный великанский катафалк, как на санках, поедет по льду штурмовать Зимний с Эрмитажем впридачу. Да, я ни за что не скажу вам, что будет происходить в это время в Москве – ибо тайна есмь.
С неким соратником, быть может, даже сокурсником, поехали туда, точнее – послали нас туда из родной ремесленнической гильдии, реставраторов-иконописцев. Помню ещё, как соратник зовётся, ну, как же можно экзотическое имя греческого происхождения запамятовать, - Блаженный [Μακάριος], и никак не обрезанный Макар, - Макарий. Откуда сведения? - видел его паспорт в эпизоде с покупкой билетов. Так вот, по сведениям А. В. Суперанской и А. В. Сусловой за 1988 год по Ленинграду имя Макар относилось к числу редких имён. Носители были сплошь выдающимися церковными деятелями и вообще разнообразно деятельны в аспекте причинения себе увечий, вот и ему удавалось совмещать крайне неприятное с определённо неполезным, во всякие бедствия влазил без головы, но по самое адамово яблоко. Природная склонность к нечаянному травматизму выпрямила его поведение, - Макарий стал избыточно осторожен, что выражалось, например, в его манере шагать по булыжной мостовой, - он всегда внимательно следил, чтобы подошва покрывала как можно больше камней. В случае внезапного провала поверхности полой земли, в которую веровал он пуще Отца Небеснаго, хоть мысок останется на внешней стороне. К трещинам на асфальте и щелям между гранитными плитами Макарий тоже относился не без опаски, наловчившись перешагивать их так, чтобы окружающие не замечали его суеверия. Но от меня ничего не скроешь, - пока топали к ближайшей группе Сфинксов (чего ещё в Питере смотреть, только сфинксов, и загадки их разгадывать) успел наглядеться и себе под ноги, и ему.

Κατά τί δεύρ’ άνεφθάρης

Пожалуй, следует начать это письмо с возражения ответу на ваш вопрос:

Какова задача людей по отношению к богам? Воспевать их, служить им, развлекать их. Ради того затевалась и Троянская война.

Кстати, нет :з Полноценная политеистическая система, а не гомеровская «машина богов» [Gotterapparat Яна Бремера], предполагает категорию, в дальнейшем называемую гностиками πλήρωμα [к слову – переводится не только как «полнота», «насыщенность», но и как «множество»]. В полноте безобидной, но при случае [титаномахии, например] грозной, богам и без наших, человечьих, космогонических инсинуаций и сотрясаний безвоздушных пространств не скучно. Разумеется, что предвкушающим Finis Mundi эллинам было приятно мнить, что «и боги умирают», особенно, от тоски неизбывной. Заметьте, что различные формы почитания всегда оказывались подспудно полезными: мы ничего не знаем о правлении Пенфея, но кое-что подсказывает, - запретивший Праздник, в аграрно-мифическом царстве-государстве основополагающий, не может быть хорошим, даже в косном аристотелевском смысле, государем. Здесь по-становляется треножником вопрос о несомненной для нас надобности подражания господам-оформителям: вопрос насколько резонный для современного человека, ин-дивида модерна, настолько же дурацкий для архаика.
Для чего же понадобились длительные, петляющие и замысловато-ветвистые символические ряды, изображавшие Природу в её не-первозданном виде, но в эйдетической последовательности Первоначалу? Чтобы жить согласно высшему уставу Гармонии, которой проверка алгеброй нужна лишь номинально, как сертификация – вот, этот метод и эти средства реально работают, что не означает, - сертификацией мы обязаны только натуральным числам и переменным.

Тем не менее, это означает, что космологическая точность необходимо присутствует в Мифе, искажение которого регламентированы и ратифицированы самой Традицией, сродни прецеденту Марсия. Паллада сконструировала флейту, но выкинула её, как «неудачный» инструмент, - не только в соображении τεχνή, в порядке мироздания; инструмент, изготовленный богиней, со-участвует в космогонии по умолчанию.