Метафизика пола между колонн.

М. Фуко: Мне кажется, дело в том, что

в конце XVIII века архитектура стала
связывать себя с разрешением насущных
вопросов роста населения, здравоохранения,
градостроительства. Прежде искусство
строить отвечало главным образом
на потребности проявлять власть,
божественность, силу.
Главными формами здесь были дворец и
церковь, к которым надо также добавить
и укрепления, ибо так проявлялось могущество,
так выражали суверенность, так отображали
Бога. Вокруг этих требований с давних пор
и развивалась архитектура.
Фуко Мишель Интеллектуалы и власть:
Избранные политические статьи,
выступления и интервью. М.: Праксис, 2002.


...Вы когда-нибудь замечали, что капитель ионийской колонны напоминает женскую грудь? Известно, что слово «капитель» происходит от латинизма «caput», id est «голова», но наше зрение, как ни слабеет оно на протяжении лет и тысячелетий, наше восприятие не склонно обманывать нас, когда дело касается столь очевидной, контрастирующей с мороком симулякров, вещи. И действительно, позже мы узнаём, что ионийский ордер (как архитектурная доктрина) считается «женским», дорический, с его угловатыми, порой нарочно огрубленными, но геометрически правильными формами — мужским. Ионийские колонны поддерживали фасции, иначе - фаски (полки, на которых держится тимпан, фронтон, и другие элементы крыши) храмов богинь — Геры, Афродиты, Артемиды; самая известная колоннада принадлежала афинскому Акрополю.

Между тем. листая альбомы с архитектурными чертежами, нельзя не заметить, что от века к веку, ближе к нашей (?) эре, дорическая колонна, «мужественная», обретает какой-то подозрительный, не характерный для мужской фигуры энтазис (утолщение сверху вниз, а не снизу вверх, конус, а не треугольник, «вставший» на вершину). При том, что достоверными сведеньями мы не располагаем, и при том, что архитектурные памятники подлинной архаики не «дожили» до нашего скверного времени, заметим: элементарная логика и интуиция наделяет дорическую колонну - «мужественной стройностью», ионийскую колонну - женственными атрибутами. Схематическим символом «бёдер».

Почем этого не случается? На чертежах сооружений, известных в IV веке до н.э дорические и ионийские колонны уже одинаково стройны, от капители до стилобата грани колонн,.каннелюры (в дорическом) и просто «дорожки» в ионийском, кажутся почти параллельными. N.B. Почти случайно вспомним изречение Евгения Всеволодовича Головина о том, что благодаря «двум центрам» женщина ощущает себя устойчивей на земле. В некий определённый момент, назовём его — становлением неоматриархата, все колонны приобретают отчётливо округлую, цилиндрическую форму, вместе со странным символически, но совершенно оправданным прагматически утолщением от капители к основанию. Как если бы дорический ордер постепенно перенимал «опыт» ионийского. Дорические колонны на большой дистанции представляются совершенно плоскими, - светотени не за что уцепиться; энтазис прибавил им устойчивости, но не «экспрессии»», выразительности формы.

Впрочем, дорический ордер был почти полностью вытеснен в эпоху римского владычества в Элладе. Латиняне переняли у коринфян помпезную детализацию вместе с основополагающими принципами архитектуры. Но мы забегаем вперёд. Вернём к нашим «женщинам».
Между тем же (ордером), ионийская колонна не становится «вровень» с дорической, напротив, она продолжает «стройнеть», «прихорашиваться», благодаря предприимчивым вышеупомянутым коринфянам: «женская грудь», раннее «влекущая» к себе спираль (благодаря светотени она кажется выпуклой) скрывается за пышными растительными узорами. Обратим внимание на то. что самая древняя коринфская колонна известна в храме Аполлона в Бассах, ныне — Вассе в Пелопоннесе, сооруженном около 430 года до н.э. Это означает, что к IV веку до известного события произошла грандиозная трансформация античного символизма: метафизика пола потеснена символами не антропоморфного порядка.

Боги, творившие Сущее эротически; Великие матери — посредством Приапа (фаллическое божество, рождённое от внебрачной связи Афродиты и Диониса, согласно Павсанию. в Схолии к Аполлонию Родосскому I. 932.; по другим источникам Приап и есть скрытый фаллос Великой Матери, Деметры или Гекаты); Отец — из самой Материи, воплощённой то в смертных, то в иноматериальной сущности, покидают мир. Аполлонийская культура, рождённая одновременно со смертью Сократа, вдохновлялась иным, она была склонна к рефлексивному, а не стихийному началу пола. Особого внимания заслуживает то, что знаменитый коринфский, как позже — римский, «растительный узор» капители как бы «произрастает изнутри, из того едва заметного элемента капители, который именуется иоником. N.B. О генеалогии Гомера долго спорили эолийцы с ионийцами. Победили, как известно, последние, доказав, что за Гомером записывали именно они, стало быть. сочинял «слепец» на ионийском диалекте.

Завоеватели с италийского полуострова только упрочняли новый, скажем так — инфрачеловеческий канон, в котором нет ничего от мужчины и от женщины. Нет диады, органически дополнявшей полярно различающиеся элементы друг друга. Подтверждение тому: архитектура латинян: коринфская капитель украсила совершенно «голую», строго перпендикулярную стилобату и стереобату (основаниям). Скоро, очень скоро, этот «нагой столб», который не мужественен, не фалличен, и не женственен, как принято сейчас поговаривать «ощутит себя» христианином. Но это совсем уже другая история.

Надо ἐκλῦσαι σκληρᾶς ἀοιδοῦ δασμόν Они кагбэ желают нам ЗлаЪ.

(оригинал, да, когда-то я тоже "владел фотошопом)

Информационное поле не свободно от архонтического диспозитива, чтобы там не транслировали круглосуточно on-line EFF и Барлоу. Ещё одна схема развёртывание Предистинации стала очевидной: до сих пор вольготно чувствующие себя вне коммерции и вне конкуренции блогеры были вынуждены за прошедшие сутки урезать оформительский рацион или заплатить налоги, не заснув спокойно.

Да, спонсируемые аккаунты были обречены с самого начала. Но, - это было лишь символическим жестом, - нам погрозили пальчиком, когда мы отказывались за что-то платить (нервами и глазными болезнями, сродни отслоению сетчатки после ежедневного многочасового просмотра баннеров). Можно быть уверенным, что аскетический basic в ближайший год обрастёт рекламной шелухой. В спонсируемых помещались мерцающие и пёстрые прямоугольники циклопических для мониторов размеров.

Горизонтальная панель осталась прежней - не пройдёт и род сей, как в базовые аккаунты начнут прикручивать эту "порочную горизонталь", лицезреть которую удостоятся и "залогиненные" пользователи.

Краткая история Розового.

В истории культуры и искусства ХХ века, как и всех предыдущих, розовому цвету особенно не повезло: премодерн оперировал преимущественно дуальным колоритом. Роман о Розе [Le Roman de la Rose] - первая часть, написанная Гильомом де Лоррисом, содержала всего 4000 строк, Жан де Мён Клопинель присовокупил свои «пять копеек», увеличив объём поэмы до восемнадцати тысяч строк, - громоздкая система аллегорий не содержала «переходных» оттенков. Не напрасно куртуазный роман полюбился теософам и манихеям: и те, и другие сообщали этическим и эстетическим категориям Добра и Зла отчётливые контуры и определённую цветовую гамму, - это было продиктовано эзотерическим символизмом.

Тем не менее, на сохранившихся достаточно хорошо иллюстрациях мы можем зафиксировать невооружённым глазом «означенный» цвет. Meister des Rosenromans не рассчитывал на реставрацию, - иллюстрация поблекла по прошествии почти шести веков (работа датирована 1420-ми годами), но к решаемым вопросам отношения не имеет. Уже при прочтении не слишком удачно переведённых фрагментов становится очевидным: «цветовой спектр» поэмы довольно скуден, - его содержание напоминает то, о чём пишет в «Эволюции эстетики средневековья» Умберто Эко [«Эволюция средневековой эстетики» (Sviluppo dell’estetica medievale, 1959). пер. с итал. Ю. Ильин, М.: Амфора, 2004]:

Необратимая связь. Нойзерианский Год.- 2007-й

 Время созданное иным, подразумевает соблазн. Соблазн обещания и исполнения чаемого. Прогноз сбывается по мере того, как обещание нарушает собственные заданные параметры фонем и графем; если у некоторых заплетается в розовую косичку язык, произносящий пожелания на Год грядщий, у другого заплетутся пальцы, впрочем, печатать можно и воткнутым в щель между стиснутыми пальцами карандашом, пишут же приблизительно тем же методом, что к слову – влияет на почерк облагораживающим образом – что бы удержать карандаш, требуется немалого сосредоточения сил,, воли, мысли. В печати вообще доминирует число – текст набирается, аналогично "набору номера" на телефоне с кнопками; я не припомню, когда последний раз вращался этот жужжащий диск с отверстиями, всегда меньшими, чем ширина указательного пальца, и потому – предпочтительней "набирать" изящно-небрежным жестом, отогнутым мизинцем.

Продолжение примера про "нехорошо".

  Многих могли ввести в заблуждение строки Бодлера: 
К Тебе, к Тебе одной взываю я из бездны,
В которую душа низринута моя...
Вокруг меня - тоски свинцовые края,
Безжизненна земля и небеса беззвездны.

Шесть месяцев в году здесь стынет солнца свет,
А шесть - кромешный мрак и ночи окаянство..
Как нож, обнажены полярные пространства:
- Хотя бы тень куста! Хотя бы волчий след!

Нет ничего страшней жестокости светила,
Что излучает лед. А эта ночь - могила,
Где Хаос погребен! Забыться бы теперь

Тупым, тяжелым сном - как спит в берлоге зверь...
Забыться и забыть и сбросить это бремя,
Покуда свой клубок разматывает время...
Бодлер обладал несомненным и верным чутьём в различии блага и зла: если его коллеги по «Новому Парнасу» проводили едва заметную черту между двумя полюсами сущностей (как понималось ими природа Зла и Добра), то Бодлер возвёл практически непреодолимую стену, скорее всего – окружил себя Цитаделью, куда божественной инспирации, summum bonum, добродетели и доброте не проникнуть, что методом дерзкой атаки («Искупление» XLIV – Fleurs du Mal), что после длительной осады («Полночные терзанья» LXXXIV - Fleurs du Mal) 
«И, чтоб забыть весь этот бред,
Ты, жрец надменный, ты, чья лира
В могильных, темных ликах мира
Нашла Поэзии предмет,
Пьянящий, полный обаянья, -
Чем ты спасался? Пил да ел? -
Гаси же свет, покуда цел,
И прячься в ночь от воздаянья!».
Но в самом Шарле зла не было. Его биография, как весомо доказывает Жорж Батай, исключила любую возможность «взрастить» и «воспитать» в себе Зло, как автономный, не слитый и не подчинённый посторонним категориям объект. «….Отрицание добра у Бодлера в своей основе является отрицанием примата «завтрашнего дня»; в то же время поддерживаемое им утверждение Добра происходит от зрелого чувства (зачастую приводящего поэта к размышлениям об эротизме)».

Отрицание религии, указывает опять-таки Батай, имеет аналогичное происхождение: поэзия Бодлера суть поиски некой безнадёжной неудовлетворённости совместить неограниченное бытие и предельное существование, Идеал и Материю, Объект и Субъект. Казалось бы, допустима и вульгарная трактовка затруднений Бодлера с идентификацией и взаимоотношений с внешней (да и внутренней) средой: в каждой неудавшейся попытке обрести чаемый синтез двух составляющих бинарной оппозиции содержится мазохистское наслаждение, болезненный, ущербный Эрос фрустрации, тем и приятный чувственному поэту, что безотказный метод получения подобных наслаждений. «Если считать верным то, что «невозможное», являясь в тоже самое время «избранным» и, соответственно, принятым, не смотря ни на что, дурно пахнет, если последняя неудовлетворённость (которая всё же удовлетворяет рассудок) сама в конечном итоге оказывается обманом, в таком случае существует некая позорная нищета, признающая себя таковой». Бодлеровское зло – а генеалогия его простирается до нашего времени, слишком убого, слишком бездеятельно, немощно, по сравнению с исчадиями Фёдора Михайловича; во французской литературе вряд ли сыщется аналогов титанических чудищ сродни Свидригайлову, Верховенскому, и даже «мерзость ничтожная» Смердяков способен по прихоти интерпретатора оборачиваться промежуточной ипостасью Великого Инквизитора, соразмерной личности которому не знает европейская литература.

Ещё один пример гуманитарного вредительства.

 Данте разместил Ад аккурат под Европейской цивилизацией. В том смысле, что «оставившие всякую надежду» все до единого принадлежат к истории или мифологии (человек эпохи Данте производил историю от мифа, а не наоборот, как человек ХХ века. Впрочем, во второй половине ХХ века мы наловчились обращать историческое и мифическое течение времени и перемещения в пространстве мифологем/исторических феноменов вспять).

Милорад Павич, как истинный сердобольный славянин: «В христианском Аду нет христиан, как и в мусульманском – мусульман». И ещё одно: "Хазары верили, что первый и последний человек, Адам, старший брат Христа и младший брат Сатаны, был сотворен из семи частей. Сотворил его Сатана: мясо из глины, кости из камня, глаза, скорые на зло, из воды, кровь из росы, дыхание из ветра, мысли из облаков, а ум из быстроты ангелов. Но создание это не могло сделать ни одного движения, пока в него не вдохнул душу его настоящий и второй отец, Бог».  

Европейской цивилизации в экстренные сроки удалось "доказать", что дух - бесполезный и даже вредный рудимент, не пояснив при этом, что сам человек тал совершенно беспомощен перед этой силой,  "мобилизирующей" сознание. In hunk modum, из своей культуры, из всего разнообразия, сложных соцветий культур европеец изъял всё сравнительно опасное, оперирующее энергиями и сущностями; так теургия становится прото-семиотикой, а магия - занятием для "досуга". И Европеец сам облёкся мифологическими скорлупками и шелухой, что, в сущности, совершенно естественно. С чего бы это так? Не многие догадывались, что Европа пережила именно органическую инволюцию, инволюцию естественного порядка, то и дело примешиваемую из-за терминологических и диалектических проволочек к развитию или регрессу цивилизаций. Но пресловутые «мы, интеллигенция» не верят. Не желают верить. Не могут, им внушает отвращение одно лишь упоминание «естественного», что для них созвучно - варварскому, дикарскому, животному.

«Я предпочёл бы воссоединить Восток и Запад на основе взаимопомощи в политике и экономике!» - убеждал политический прагматик прошлого. Политический прагматик настоящего утверждает в ультимативной форме: «Я сделаю Европу – духовным Востоком!»; чуть менее экспрессивно заявляется - «Я отказываюсь признать за Родину вот это ничтожнейшее из Государств (за государственный Идеал подразумевая, разумеется, что-нибудь вроде хомейнистского Ирана)!». «Я презираю Европу за то, что… (следует пространный список несусветных компрометирующих сведений)…!»;

Religio навыворот

 Православная ортодоксия и исламский фундаментализм постепенно обретают общий язык: это не особо тревожащее, более того – кому-нибудь внушающее оптимизм (как же, как же, единение двух цивилизаций на едином материке. Апофеоз теллурократии!) пророчество исполняется уже здесь. В циркуляции запоминающихся и припоминаемых новостей. В ходе обмена записями, перебрасывании комментариями в блогосферах.

Перекличка одухотворённых, со-творящих и потворствующих генерации духа. Творят и потворствуют, разумеется non ex nihilo; Восток суть историческая и метаисторическая Patria всех религий.

О том, что есть плохой пример. Mors est lex, non poena perire

По материалам spezzatura2005:  
Raymundus Lullius /1223-1315/- испанский аристократ, физик,алхимик,философ...
...В тридцать лет Раймонд Луллий страстно влюбился в замужнюю генуэзскую даму Амброзию де Кастелло. Амброзия была женщиной уравновешенной и сдержанной. Назойливость и экстравагантное ухаживание красивого молодого человека приводили её в крайнее смущение. Однажды юный Раймонд даже въехал верхом на лошади в собор прямо во время службы лишь для того, чтобы положить к её ногам свой восторженный мадригал...
Разъяренные прихожане вытолкали его из храма. После этого Амброзия согласилась наконец встретиться и поговорить с ним. Она пригласила его к себе в сад. Раймонд, убежденный в своей победе, явился на свидание с видом счастливого завоевателя."Не угодно ли Вам взглянуть на грудь, которую Вы столь страстно воспеваете в своих стихах?"- холодно спросила его матрона.

Из старых черновиков. Ликбез. Suppelment et / und Daurewellen.

 Исключительно для продолжения. Подборка цитат
Аннотации и пояснения, минуя прямой ответ.
Но и ответ содержится в самом пояснении, которое для того и существует, чтобы ответ не казался nulla ratione, т.е. "безосновательным". В чём различие письменной ошибки от "технической" опечатки, и как избежать и того, и другого?

Кватрография.

Эпиграф первый:
  Среди неизданных фрагментов Ницше обнаружены эти слова, стоящие в полном одиночестве, в кавычках.
Может быть, цитата.
Может быть, где-то вычитанная.
Может быть, где-то услышанная.
Может быть, наметка какой-то фразы, которую предполагалось вставить в том или ином месте.
У нас нет никакого безошибочного средства, чтобы определить, где это было подхвачено или куда это могло быть привито 

Жак Деррида. "Шпоры. Стили Ницше". Flammarion (Paris, 1978). Предисловие и перевод с французского кандидата философских наук А. В. Гараджи.

Volume I. Орфография и ортодоксия.

Пора уже привыкнуть к тому, что "безошибочных" текстов не существует как "вида", если, конечно, это текст, а не что-либо иное. Не станем, по крайней мере, в этой записи, исследовать во всех многочисленных подробностях различия между текстом и письмом, уже потому, что только поверхностный читатель не различает эти категории практики и произведения искусства, техники и механизму. Различий множество, приблизительно столь же много, как и разновидностей пишущих. Патологически методично исправляющий свои сочинения Густав Флобер в конечном итоге обнаруживает, что нисколько не приблизился к своей цели, просто потому, что широкий ассортимент, чтобы не сказать – избыточность литературного языка и риторики подразумевает бесчисленное гипотетически число вариаций и компоновок, которые будут (при очевидном синтаксическом, семантическом, стилистическом контрасте) считаться "совершенными". Пусть даже если они тривиальны (простительно), напряжены / надуманы (некоторые отдают такой конфигурации письма предпочтение), "витиеваты" / излишне сложны (целесообразно с требованиями аудитории).

О блогах. Почти sub specie aeternitas

  Всё-таки, следует признаться: Луркмерзавцы очаровательны и ошеломляюще прекрасны в своём искреннем-искромётном рессентиментализме. Обаятельнее разве что некоторые каналы IRC, с при[е]сущей им вздорной  агрессией. Собственно, для чего мы делаем это заявление, не особо расчитывая на интенсивную интеракцию, - именно здесь, в пресловутом blogger.com под эгидой атлантистского гугля (хотя и "на русском")? Мы просто хотим подчеркнуть отнюдь не лишний раз, потому что индивида дисциплинарных обществ следует регулярно пороть, информационной розгой вколачивая ему прописные истины, что все его экспериссивно выражаемые горести и радения, все его росказни о невзогодах и постигших внезапно (тысячи их!) фраустарациях суть происходят из одного единственного дефекта их природы (natura) -Неизбывной нищеты их психической, - душевной, интеллектуальной, - умственной, и пневматической, духовной, жизни. И всё. Порой нас охватывает инертное раздражение , когда мы на протяжении немалого времени прочитываем трансгрессирующе повторение одной и той же идеи - коммуникация в сети не компенсирует общения в реальности, информационное поле не плодоносит, информационная насыщенность прекращается, уступая место голоду. Да-да, мы знаем, нам известно, что не отменяет нашего отвращения к вам, тщедушным в прямом значении этого слова.  Мы давно уже не ищем в этой, и какой-либо ещё, коммуникационной структуре что-либо важное, ценное и интересное (по крайней мере) для нас. Мы уже всё нашли, так же как и некто нашёл нас, посчитал нужным заметить наше существование и нашу деятельность.

Нам безразлично. кем, где и когда опубликовано, для нас всегда были существенны лишь два вопроса: "quod?" и "quid?". Что и как - и всё, что нам не понравилось, и то, что нами могло быть исправлено, мы исправляем сами, не сетуя на то, что само бытие  разыгрывает партию против нас. 

И вот выдержки из статей Луркмерзавцев:

ЖЖ выгодно отличается от таких блог-сервисов, как ли.ру (лирушечка)  и дайри.ру. Это обуславливается тем, что только в ЖЖ, несмотря на тщетные попытки упомянутых блеклых имитаторов сие повторить, встречаются такие искрящиеся креативностью и интеллектом явления, как срач обыкновенный, срач политиканский, срач неонацистский, тrавля, троллизм, ЧСВ, особенно выраженное у таких уважаемых граждан, как тысячники, тостерство, шоладемизация и другие проявления интеллектуальной элитности, которыми ЖЖ-фаги заслуженно гордятся.

Некоторые глупые гламурные кисы имеют наглость утверждать, что ЖЖ-де помойка. Посочувствуем им. Несчастное [завистливое] быдло [и унылое говно] просто не может понять, как это прекрасно — кидаться друг в друга [замещено - осколочными гранатами, начинеными фекалиями]. А то, что они в силу миролюбивого характера и хорошего воспитания кидаться говном не хотят — это их проблемы. Вот пусть и убираются на лирушечку или диарею.

блоггер.ком [пример блога] — тоже братская могила, но не такая унылая, как жежешечка (?!) [прим. авторов: Забавно, что на Западе жежешечка имеет репутацию диареи или лирушечки — эдакие уютненькие бложики для толстых девочек-подростков. Роль жежешечки у [замещено - них] там играет блоггер.ком. В рунете блоггер.ком практически игнорируется, к сожалению].

Справедливости ради следует указать, что "беглая" и подробная верификация blogger.com  производит впечатления не менее удручающее, чем какая-нибудь ли.рушечка или корпоративный / медиа - блог на любом из перечисленных и не удостоенных вниманием блогосферы: здесь есть "обыкновенные школьники", экзальтированное гламурло, спортивные арбитры, рессентиментальная огнеопасная (легко-воспламеняющаяся, зажигательная) сволочь, зафапанные Rosen Maiden отаку суигинтофаги, уютненькие днемнички корпоративных членистоногих, гастрономические прейскуранты с аннотациями и много чего ещё.